Стихи настоящего Человека.

Анна Долгарева (Лемерт), донецкий военкор, поэт, похоронившая двух близких людей на той войне, видевшая смерть и кровь и верящая в добро и людей.....Настоящий Человек!
Из ее блога
"Родители узнали, что я волонтерю в хирургии, так что это больше не секрет.
Медперсонал ушел на фронт (в красную зону), а я тыловой работник. Полагаю, скоро сдам тест на антитела, и поводов для беспокойства у них не останется".

Говорила медсестра Оксана, когда мы курили:
- А ведь поступала же на пиар, и горя б не знала.
Вскидывалась умирающая старуха в запахе гнили,
И Оксана бежала ставить укол, подтыкать одеяло.

А она глазастая такая, смешливая, круглолицая,
А вокруг гниют и умирают, страшно, в сне не приснится,
А Оксана такая: ну чего, ну сама же выбирала больницу.
Когда рассветает, над тюльпанами во дворе запевают птицы.

О, если бы вы видели эти тюльпаны!
После суточной смены к ним выходишь, как пьяный,
Нюхаешь, чтобы убедиться, что ты на этом свете,
И они прекраснее, чем котята, щенки и дети.

А мы курили, потом привезли бомжа,
И Оксана что-то ему вколола, велела лежать,
И он глядел на чистую койку, на эту Оксану,
И, кажется, плакал, но было темно, так что врать не стану.

Когда Бог решит, что хватит нам, правда, жить,
Тут-то и выйдут вшивые эти бомжи,
Загнивающие изнутри старухи с гангреной,
Наркоманы с тощими лицами, тонкими венами.

И будет их войско от края до края, войско полуживое,
И тут-то Бог, конечно, вспомнит:
Оксана.
Оксаны.
Развернется, махнет рукою:
Живите, мол, дальше, никого я трогать не стану.

Лемерт /Анна Долгарева/


Моя библиотека. Николай Заболоцкий.



У могилы Данте
Мне мачехой Флоренция была,
Я пожелал покоиться в Равенне.
Не говори, прохожий, о измене,
Пусть даже смерть клеймит ее дела.

Над белой усыпальницей моей
Воркует голубь, сладостная птица,
Но родина и до сих пор мне снится,
И до сих пор я верен только ей.

Разбитой лютни не берут в поход,
Она мертва среди родного стана.
Зачем же ты, печаль моя, Тоскана,
Целуешь мой осиротевший рот?

А голубь рвется с крыши и летит,
Как будто опасается кого-то,
И злая тень чужого самолета
Свои круги над городом чертит.

Так бей, звонарь, в свои колокола!
Не забывай, что мир в кровавой пене!
Я пожелал покоиться в Равенне,
Но и Равенна мне не помогла.
***

Разве ты объяснишь мне — откуда
Эти странные образы дум?
Отвлеки мою волю от чуда,
Обреки на бездействие ум.

Я боюсь, что наступит мгновенье,
И, не зная дороги к словам,
Мысль, возникшая в муках творенья,
Разорвет мою грудь пополам.

Промышляя искусством на свете,
Услаждая слепые умы,
Словно малые глупые дети,
Веселимся над пропастью мы.

Но лишь только черед наступает,
Обожженные крылья влача,
Мотылек у свечи умирает,
Чтобы вечно пылала свеча!
***

Поздняя весна

Осветив черепицу на крыше
И согрев древесину сосны,
Поднимается выше и выше
Запоздалое солнце весны.

В розовато-коричневом дыме
Не покрытых листами ветвей,
Весь пронизан лучами косыми,
Бьет крылом и поет соловей.

Как естественно здесь повторенье
Лаконически-медленных фраз,
Точно малое это творенье
Их поет специально для нас!

О любимые сердцем обманы,
Заблужденья младенческих лет!
В день, когда зеленеют поляны,
Мне от вас избавления нет.

Я, как древний Коперник, разрушил
Пифагорово пенье светил
И в основе его обнаружил
Только лепет и музыку крыл.

Медсестрам.

Сегодня международный день медсестры...И вот ничего кроме этой песни в голову не лезет, песни Петра Фоменко и Вениамина Баснера. Низкий поклон вам родимые. Вы уж там выстойте, пожалуйста! И берегите себя!


(no subject)

Рядом с моим домом открыли вечный огонь. И целый день к нему несут цветы, очень много детей.... Маленькая девчушка сорвала одуванчик и тихо положила к памятнику...
Здесь раньше проходил рубеж обороны, и в братских могилах здесь лежат защитники города- бойцы 10 дивизии НКВД и 42 армии, краснофлотцы, бойцы народного ополчения. Здесь они остановили немца. нет, не немца - врага. Вот там у железной дороги воевал Голландский легион, южнее норвежский батальон, еще южнее испанская "Голлубая дивизия", фашистская сволочь со всей Европы....

Сзади Нарвские были ворота,
Впереди была только смерть…
Так советская шла пехота
Прямо в желтые жерла «Берт».
Вот о вас и напишут книжки:
«Жизнь свою за други своя»,
Незатейливые парнишки —
Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки,—
Внуки, братики, сыновья!

1944 г. А. Ахматова